Триумф разрушающего дизайна

По идее, она должна была продолжить плодотворную традицию "выставок века", выставок, выявляющих глубинные связи и взаимодействие крупнейших центров европейского искусства, уже заложенную в прошлые года такими эпохальными по своему значению художественными событиями, как выставки "Париж -Москва" и "Москва - Париж", "Берлин - Москва" и "Москва -Берлин", которые охватили искусство первой половины 20 века. Каждая из них была открытием огромного творческого мира, поразительным не только для широкой публики, не знавшей прежде некоторых страниц истории отечественного и зарубежного искусства и многих граней творчества мастеров, оказавшихся в пространстве динамичных миграций (добровольной и вынужденной эмиграции, ре­эмиграции, обрываемых и возобновляемых контактов и духовных связей между европейскими столицами), но и для специалистов, отлично знавших все составляющие части каждой такой выставки и все же не ожидавших, насколько экспрессивным окажется их сопоставление и взаимодействие, какие искры засверкают в системе этих контактов, творческого дискурса и диалога. При этом каждая из этих выставок была открытием большого искусства, пульсирующая энергия которого пробивалась сквозь все преграды между странами и сквозь любые - политические, эстетические, сакрально-религиозные и иные

- заблуждения художников или навязанные им доктрины.

Что же произошло теперь, когда был сделан шаг от далекой, как исторический "плюсквамперфектум", первой половины 20 века к непосредственно близкому нам, недавно пережитому времени? Исчезло искусство?

Нет, искусство осталось, и даже самый придирчивый критик и самый консервативный зритель, воспитанный на классике

"социалистического реализма" 1950-60-х и последующих годов, вряд ли сможет упрекнуть устроителей выставки в том, что они пропустили что-либо существенное, "забыли" кого-то или что-то принципиально важное для истории отечественного искусства второй половины столетия. Такие произведения, как "Слава павшим героям" Федора Богородского, "Строители Братска" Виктора Попкова или полотна Гелия Коржева, - и еще многие другие столь же хрестоматий! гые шедевры, - можно сказать, перекочевали на берлинскую выставку из залов постоянной экспозиции Третьяковской галереи, со страниц академических учебников истории советского искусства, уж не говоря о том, что "авангард", "андерграунд", подпольное "нонконформистское искусство" советского периода и самые разнообразные новации 1990-х и даже начала 2000-х годов представлены здесь столь щедро и обильно, словно авторы выставочного проекта руководствовались принципами какой-нибудь военно-патриотической кампании под лозунгом "Никто не забыт, ничто не забыто". Так что с искусством все в порядке, и представлено оно именами разных и вполне достойных художников, и пробелы, конечно, неизбежные при отборе пятисот произведений из многих тысяч, созданных за пятьдесят лет, не столь уж значительны. Мне, правда, очень не хватало здесь художников российской "периферии", и господствующий в презентации "нашего" искусства, если можно так сказать, "москвоцентризм" казался странным и наивным, буквальным претворением в экспозиции второй составляющей названия выставки "Берлин - Москва", без учета того, что за Москвой, за столицей, всегда стоит огромная и многогранная культура страны, в том числе и современной многонациональной Российской Федерации с ее отнюдь не второстепенными национальными школами, например, татарского, башкирского, осетинского искусства; не буду, однако, на этом особо настаивать, ибо знаю, что господствующая в нашем искусствознании стационарная оптика настолько стабильно сфокусирована на столичной художественной жизни (хорошо, если еще Санкт-Петербург попадет в это после видения), что трудно было бы ожидать от организаторов престижной зарубежной выставки каких-либо сдвигов в этой укоренившейся системе.

Многогранность выставки обеспечивали не только множество экспонатов, относительная объективность их отбора по качеству и достаточная равномерность распределения по разным историческим периодам (в экспозиции этому соответствовало сосредоточение произведений, созданных между 1950-ми и 1980-ми годами, до падения коммунистических режимов в СССР и ГДР, на втором этаже, и показ новейших работ последнего десятилетия на первом этаже), но также, - что немаловажно, - участие в выставке широкого фронта разных искусств, как в их классическом разнообразии видов и жанров, так и в новой типологической парадигме, в какой могли занять свое место инсталляции, акции перформанса, кинетические конструкции, предметные комплексы "поп-арт", эффектные миражи "оп-арт", коллажи, образцы фотомонтажа и компьютерной графики. В строй пластических искусств, дополняя их визуальный ряд, были активно включены и другие искусства, обеспечивающие сопутствующую выставке культурную программу: вечера поэзии, просмотры документальных и художественных кинофильмов (включая показанные в ноябре 2004 года потрясающие по своему драматизму фильмы о чеченской войне), концерты русской и немецкой современной музыки, литературные встречи на фоне богатейшей выставки-продажи бестселлеров современной русской (в переводах на немецкий язык) и немецкой литературы и журналистики, политических памфлетов, исторических хроник, сатирической прозы, и т.п. Значительное место на выставке занимали также произведения, отражающие движение архитектурной мысли 20 века, как в фотографиях, воспроизводящих картины строек и разрушений и доминирующие урбанистические модели обеих культур, так и в оригинальных экспонатах, среди которых выделялась установленная во внутреннем музейном дворике композиция Герхарда Мерца ("архитектон") "Победа солнца", построенная как парафраза к известным декорациям Марка Шагала к спектаклю "Победа над солнцем" - иронично-оптимистический ответ конца столетия тому вызову отчаяния, какой звучал в искусстве глухой и мрачной середины этого века.

Продолжение: 1 2 3 4 5