Россия на первой Всемирной выставке

Однако в огромной по территории России, как бы замершей тогда в своем патриархальном виде, не приживались технические новинки из-за рубежа, способные резко изменить ее облик.

Классическим примером этого были споры от том, нужны ли в России свои железные дороги. Противники их были убеждены в том, что это приведет к ненужному желанию людей переезжать с одного места на другое, что в итоге погубит страну. «Журнал мануфактур и торговли», который выписывали уездные помещики, предупреждал их еще в 1829 году об опасностях бездумной выписки из-за границы рекламируемой в печати новой техники: «Выписка сия должна производима быть с большой разборчивостью и всегда соответствовать характеру национальной простоты в производстве работ и особенной ловкости русского рабочего» [41].

Другим примером может служить рассказ одного русского барина, привезшего из-за границы новые механические плуги, бороны и жнейки. Обступившие его крестьяне спрашивали: откуда, мол, все это. «Из Англии», - разъяснял барин. «Это куда мы свое зерно возим?», сказали они. «Вот именно», - обрадовался барин их осведомленности. «Что-ж, можно попробовать, - отвечали крестьяне, - только кто же нам тогда зерно возить будет?»

Между тем техническое развитие России шло непрерывно, хотя и неспешное Приведем лишь некоторые примеры. Незадолго до лондонской выставки, в 1850 году был построен уникальный металлический мост в Петербурге. Осенью 1851 года вошла в действие Петербургско-Московская железная дорога с большим количеством технически сложных насыпей и мостов. Когда Николай I отправился на первом пробном поезде в Москву, на 25-летие своей коронации, то император велел тормозить почти у каждого моста и самолично осматривал его конструкции. А значительно раньше, еще в 1830-е годы, в России впервые в мире были заложены основы металловедения, после того как Аносов стал рассматривать через микроскоп структуру стали в процессе ее производства, что привело к развитию теории литой стали, предвосхитившей аналогичные исследования в Европе на 30 лет. Лучший-металл в те годы производили две страны - Россия и Швеция. В 1842 г. казанский химик Николай Зинин создал предпосылки для промышленного получения анилина и других ароматических веществ, которые стали применять при изготовлении синтетических красителей, лекарств, взрывчатых веществ, а затем и пластмасс. В 1844 г. российский немец Карл Клаус открыл редчайший платиновый металл и назвал его рутением, что по-латыни означает русский.

Этот перечень может быть весьма длинным. Но главное, что почти все изобретаемое тогда в России, как говорится, «формы не имело», т.е. не оказывало быстрого и наглядно заметного воздействия на окружающую среду. Новое произрастало исподволь, не выходя за пределы научного эксперимента и замкнутого в себе промышленного производства.

Завершая обозрение русского раздела, остановимся на образцах графического дизайна середины XIX века. Прежде всего, посетители разглядывали только что вышедшие тома «Древностей Российского государства» с хромолитографическими иллюстрациями художника Фридриха Дрегера. Они были выставлены без цены, и многие подходили, чтобы заказать их в будущем. Тут же висели таблицы с оттисками шрифтов петербургского словолитчика Ревильона - на церковно-славянском, русском, валахско-молдавском, сербском, зырянском, польском, немецком, еврейском, армянском, грузинском, арабском, калмыцком языках со всеми ударениями и размерами (от 4 до 12ти пунктов). По-русски он дал такой текст: «Азбука славянско-русская составлена по греческой в половине IX века. В ХУ1 веке введено в России книгопечатание церковными буквами, которые употребляются и доныне в книгах священных и духовных. Петр Великий составил и ввел в начале ХУШ века нынешнюю гражданскую русскую печать, изменив начертание письмен церковных и исключив лишние буквы. Преобразователь своего Отечества, первый в России мореходец, первый регулярный воин, был и первым гражданским типографщиком: в Московской синодальной типографии хранится лист гражданской печати, набранный собственными руками великого монарха».

Обслуживавшие русский отдел работники были одеты в национальные костюмы, что вызывали немалое любопытство. Их костюмы изображали в лондонских журналах и газетах. С другой стороны, о России в Англии знали не так уж много. Вот образец встречи русского с местными посетителями выставки, приведенный в «Отечественных записках»: «Когда встретившийся незнакомец перебрал все возможные варианты национальности европейски одетого русского, тот сказал: Я русский. - 0,Russia! Я знаю; вы из Петербурга. - Нет. - Из Москвы? - Нет... Мой вожатый был в новом затруднении: видимо, он только и знал два города в России. Желая удовлетворить его, я сказал ему, что приехал из Казани. -Знаю, знаю, сэр; это главный город на Камчатке [42]. Касаясь этой же проблемы, журнал «Современник» перепечатал в переводе на русский язык статью Алексиса де Валлона из Revue de Deux Mondes: «Кажется, в целом мире нет другой страны, о которой имели бы такое ложное понятие как о ней... Контраст слишком силен между воспоминаниями о веке Петра Великого и этой цивилизацией утонченной, изящной, блистательное доказательство которой высшее русское общество, в особенности женщины, приносят к нам в Париж... На России, действительно, осталось отражение Востока, и на выставке это выразилось в ее вкусе к богатству и любви, например, к прекрасным шелковым тканям роскоши индейской, кожам, шитым золотом и серебром, и в решительной наклонности к хорошим предметам» [43].

Продолжение: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24