К итогам Межрегиональных фестивалей дизайна и искусств в Тюмени (1997 - 2003)

Г. Вершинин

Александр Гербертович Раппапорт на лекции в Чебоксарах в сентябре 2003 года высказал наблюдения, смысл которых в том, что незаметно для себя европейские творцы оказались заложниками «менеджеральных» технологий. Творческие профессии бюрократизировались, из художественного «вещества» исчезает воображение. Его место занимают «технологии», равнение на вкусы управленцев. В таком же бюрократическом (прагматическом) ключе сегодня формируется и зрительская аудитория.

По мысли Раппапорта, это угрожает обществу, так как приводит к оскудению всей гуманитарной культуры, которая всегда основывалась на творческой фантазии, личном импульсе. Выход, как можно понять А.Г. Раппапорта, не просматривается. Разве что сами творцы, вопреки здравому смыслу, будут противостоять этому. Скажем иначе: да здравствуют утопии, только они, а не здравый смысл, оберегают «художественное здоровье» общества.

Без «сговора» с А.Г. Раппапортом с его европейскими наблюдениями, схожие мотивы питали Межрегиональный фестиваль искусства и дизайна, проводившийся в Тюмени с 1997 по 2003 год.

Небольшая группа художников и дизайнеров Тюмени и Екатеринбурга, Москвы, Твери, Петербурга, преподаватели вузов и колледжей, дизайнеры-практики за 6 лет устроила семь крупных фестивалей, внутри которых «матрешками» состоялись 35 выставок, были представлены тысячи проектов, уникальных и тиражных вещей, холстов, мультимедийных и видеороликов; а кроме них концерты, лекции, мастер-классы, две конференции.

Сочетание понятий «искусство» и «дизайн» обсуждалось почти весь двадцатый век. Вальтер Гропиус испытал потребность в лозунге «искусство и техника - новое единство». Но с 1923 года, года одноименной гропиусовской выставки, пластические искусства разошлись так далеко, что применительно даже к собственно искусству впору выдвигать брэнд «искусство и искусства - новое единство». Кроме «греха» специализации, искусство постигла беда рассудочности или, говоря терминами психологии, «рационализации». Рассудочность больше всего проявилась в искусстве неоавангарда. Творческий акт в хэппенинге и энвайронмент, концептуальном искусстве или минимал-арте становился иллюстрацией к социально­рефлективным конструкциям. «Художественность», «красота», «образ» стали синонимами ненавистной «буржуазности» и личностной несвободы. Искусство превратилось в «проект», напротив, как ни парадоксально, проектирование, точнее - дизайн при этом все больше брал на себя роль искусства. Чем больше развивались инженерия, технологии, тем больше они становились проектированием новых культурных явлений и художественных метафор.

В сегодняшней России большое число монофестивалей. Соединение разных жанров в одной связке редко. Это вполне понятно: ведь общество все более стратифицировалось, разные творческие цеха заняты собственными проблемами, в них работают свои управленцы («менеджеры», «кураторы»), которые, естественно, ориентированы на проблемы локальных групп, в том числе коммерческие. Очень часто ярлык «фестиваль» наклеивается на отдельно взятую выставку, акцию.

Тюменский фестиваль был в основе своей дизайнерским. Он побуждался идеями о том, что России должна не только вновь усвоить европейский художественный и проектный опыт, но и нуждается в локальной версии дизайна, свободной от традиционного «комплекса отсталости» от «цивилизованного Запада» и одновременно являющейся частью единой современной художественной культуры. Отсюда и «неопределенное» название первых трех фестивалей - «В поисках дизайна».

Приручение российской публики к европейскому дизайну сродни очередной моде. Бездушная стерильность или навязчивая «бионика» (для многих она является суррогатом «человечности»); «декоративизм» и «оформительство» - таковы карты современного российского дизайна. Россия остается страной бутафорской, имитационной пластической культуры с развитыми украшательными рефлексами и тоской по «красивому». Но творческая интеллигенция еще в пору брежневского неоконсфватизма усвоила западное презрение к красоте, жесткие уроки «современного искусства». Новое «западничество» питалось ощущениями себя как части европейского художественного мира, живущего по своим социально-этическим законам.

Говорят о необходимости амбициозных целей в экономике, инновационных технологиях, «венчурных инвестициях» и тому подобном. Но не менее важны амбициозные проекты в пластических искусствах и культуре. Важен не столько размах притязаний, сколько их серьезность и одновременно творческая свобода. Как альтернатива стремлению «догнать» европейскую культуру в провинциальной Тюмени более актуальной стала идея «регионального пути» за счет синхронного сосуществования дизайна и искусств в фестивально-выставочном мегапроекте.

Продолжение: 1 2 3 4 5 6