К итогам Межрегиональных фестивалей дизайна и искусств в Тюмени (1997 - 2003)

Немаловажным было то, что незадолго до тюменских фестивалей в 1996 году немецкий искусствовед Хайке Иорн при обсуждении выставки «Liebe zur Kunst», проходившей в Нижней Саксонии, обратился к тюменским авторам: «Вы показали нам завтрашний день европейского искусства. Европейское искусство в кризисе, оно давно занято самовоспроизводством по законам рыночной конъюнктуры и неинтересно массовому зрителю. В ваших работах соединяются традиции и современность, высокая культура и новый опыт». «Завтрашний день» искусства найден, оставалось по этой же планке строить «дизайн завтрашнего дня». Огромная выставка 1995 года «Новое искусство Тюмени» (около 700 работ) на самом деле была его итогом. «Новое» теряло новизну, становилось настоящим и прошлым. Новым становился дизайн, выстроенный на художественном опыте искусства.

Почему не «дизайн + технологии», а «искусство + дизайн»? Дело не столько в том, что искусство выполняет роль «соуса» к дизайну, часто лишенному гуманитарной начинки. Но и в том, что «художества», пластический опыт искусств воплощает ту эмоционально-чувственную компоненту, которая ближе к российскому культурному характеру, к его эмпатии и развитой визуальности. Художественный опыт тюменского «нового искусства» восьмидесятых годов опирался на «свободную приязнь» к российской и европейской художественной культуре «от бизона до Барбизона», усвоенной как единство, «вне школ и систем» (выражение Б.Пастернака). И эти основания были проверены на зрителях. Для развития дизайна как проектирования, направленного к сущности человека, опыт искусства имеет не меньшее значение, чем освоение проектных и производственных технологий. В современных искусствах, освобожденных от академической детерминанты, содержится огромный интеллектуальный, формальный и гуманитарный опыт, свобода, которых часто недостает дизайну, понятому как «новые материалы и новые технологии» (Марио Беллини) или как прикладное рыночное проектирование.

Тюменский межрегиональный фестиваль ежегодно проводился с апреля по декабрь, был размыт географически: проходил в разных городах Уральского федерального округа и Тюменской области. Кроме того, он мало зависел от финансовых вливаний. Самым активным годом был, как ни странно, 2002-й, когда в связи со сменой административной команды Тюменской области к власти пришли поклонники «базисных» теорий («без экономики не бывает культуры»), а финансирование оказалось равным нулю.

Альтернатива «научному коммунизму» стала возможной по причине, которая в книге Френсиса Фукуямы «Великий разрыв» определена как «сетевое сообщество», строящееся на «неформальных нормах и ценностях, помимо тех, которые необходимы для обычных рыночных операций». Она стала вызовом глобализации российского общества девяностых годов, под которой антиглобалисты понимают «монетаризацию человеческих отношений» (Д. Кортен) и которым культура обычно противопоставляет отношения внемонетарные. (Всего за 6 лет случилось 37 собственных выставочных акций).

Сетевые сообщества растут в России с 1990-х как альтернатива официальным иерархиям и господствующей прагматической этике. Они строятся на «корпоративной культуре», «социальном капитале», «высоком доверии» и «неформальной горизонтальной интеграции», обеспечивающих «групповую и личную идентичность работников», проще говоря - на любви и общности, если отвлечься от пафосной риторики американского государственного служащего (Ф.Фукуямы). Подобные отношения благорасположены свободному проявлению воображения, игре и импровизации, юмору, иронии, свободному определению программ, духу товарищества и открытой дискуссионности. После трех лет «притирок и приглядываний», привыкания к новой, тюменской, выставочной площадке, с 2000 года началось освоение «проблемного поля».

Девизом фестиваля 2000 года был «Реальный дизайн». В России исторически было два творческих потока - книжный, «бумажный», проблемно-теоретический, он существовал сам по себе, в отрыве от прагматики. Параллельно жила реальность, которая, мягко говоря, со словами и теориями не связывалась. Практическому потоку присуще более-менее явное презрения к словам и теориям. Превратить идеи и проекты в реальность - «сказку сделать былью» - наша извечная мечта.

Девяностые годы создали иллюзию, столь же опасную, сколь и ложную, что рынок - наиболее эффективный, короткий путь к подлинной реальности (недавно Рем Кулхаас в интервью Центру Современной Архитектуры назвал рыночную экономику «политическим режимом»).

Девиз «Реальный дизайн», определивший главную выставку фестиваля 2000 года, делался не без оглядки на суждения итальянских дизайнеров, не без второго дна. Авангардные проектировщики там с иронией относятся к понятию «реальный». «Реальный» - синоним обыкновенности, профессиональной слабости, уступок буржуазности. Но если Европе важны, прежде всего, новые идеи, Россия в настоящий момент больше озабочена технологиями и забывает о ценностях. Мировой опыт осваивается не как постижение сущностей, а как изучение приемов: строительства, управления, производства и проектирования, как переодевание в модные лапсердаки.

Продолжение: 1 2 3 4 5 6