Инверсия формы в архитектуре Античной Греции

В классическом варианте ионический ордер представляет собой тектоническую форму, наложенную на сложносочиненную четко атектоническую структуру Вариант реконструкция тотемного столба. И в дальнейшем интеръера храма Аполлона в его трансформация идет по законам Бассах. и логике тектонической структуры, характерной вообще для ордерной системы. В этом и сложность ее осмысления - поскольку имеет место взаимодействие двух взаимоисключающих логик, двух мифологических традиций.

Эта же изначальная логика, казалось бы, неожиданно возрождается в храме Аполлона в Бассах, где колонна, также как и в древнейших храмах, не просто замещает место скульптурного изображения божества, а является его воплощением или даже самим объектом поклонения, несущим сакральную информацию в закодированном виде. Ниши для размещения даров, образованные стенками, в торцах которых поставлены ионические колонны, вполне вписываются в эту логику. Поскольку Бассы - это глубокая провинция, здесь в значительной степени могли сохраниться древние традиции пространственного моделирования храма. Однако у Иктина Аполлон был "изображен" коринфской колонной, вместо ионической - для него, носителя классической культуры, древнее знание уже было лишено сокровенного смысла.

Знаковая система храма, в которой каждый декоративный элемент занимал только по праву принадлежащее ему место -например размещение антефикса на вершине фронтона, сохраняясь формально, приобрело исключительно статус художественной традиции с обязательностью исполнения, но с давно забытым смыслом.

В классический период схемы планов античных храмов уже не используют прием внутреннего ряда, скорее всего из-за того, что ордер окончательно теряет сакральную функцию и становится исключительно декоративной, орнаментальной структурой. Само религиозное действо приобретает иной композиционный центр в виде единственной антропоморфной скульптуры к которой ведет свободный от колонн проход, в целом это уже не "священная роща", в пространстве которой "разлита" божественная сущность.

Главенствующее место тотемного столба в структуре внутреннего пространства храма подчеркивает его роль как объекта, соединяющего в себе основные положения космогонических мифов и в Древнем Египте и в Малой Азии. Это сближает его и с темой мирового древа, и с темой растений, из которых рождаются божества. Например, в Египте это цветок лотоса, из которого выходит первобожество (Птах), и деревья, из которых рождаются остальные боги. Связь такого рода композиции с образом мирового древа, характерным для мифологического сознания многих культур, вполне просматривается.

Изображение "мирового древа", либо включенного в общую композицию алтаря с "царской символикой" - львиными лапами, либо в качестве самостоятельного объекта часто встречается в ассирийских рельефах (рельеф из Нимруда, I пол. IX в. До н.э., Британский музей). Достаточно часто, чтобы отметить явно не случайный характер такого рода изображений и их значимую роль в религиозных культах. Роль не просто важную, но зачастую первичную по отношению даже к царским символам. Это происходит не только в цивилизациях Малой Азии, Древнем Египте, но и в Минойской, а затем в Микенской.

Любопытно, что если сравнить протоионическую капитель храма в Неандрии и капитель колоны из т.н. ападаны в Персеполе

(конец VI - начало V вв. до н.э.), то их нижние части необычайно близки по композиции, если не сказать одинаковы. Буквальное заимство­вание образцов из других культур для подражания было вполне обычным делом. Различие лишь в том, что капитель из Персеполя - зооморфна, а

из Неандрии - фитоморфна: в отличие от вспомогательных элементов, завершение колонны соответствует исключительно местной традиции, а заимствованным формам придаются свои смыслы.

Еще более любопытно соотнесение с частью изразцовой облицовки стены тронного зала Южного дворца царя Навуходоносора в Вавилоне (VI в. до н.э.). Изображенные на нем четыре "колонны" представляют собой поставленные на столбы три "протоионических" капители. И это, скорее всего, не чисто изобразительное сходство, это отображение единого мифологического сюжета. Близость минойской культуры к шумеро-акадской подтверждается и в других пластических искусствах. Во всяком случае не только конфигурация плана Кносского дворца и мотивы росписи - изображения бычьих голов и растительные мотивы, связывает эти культуры, но и даже тип облачения: богиня Иштар из Мари (XVIII в. До н.э.) и минойская Великая богиня Земли (например изображение на пластинке из слоновой кости из Угарита, поселения существовавшего на территории современной Сирии, в котором долгое время была колония ремесленников-минойцев, XIV - XIII вв. до н.э.) имеют сходное облачение.

Продолжение: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10