Форма и контрформа

В. Сидоренко


Генезис проектной культуры завершается постановкой вопроса о свободе проектного творчества, в котором человеку даны, выражаясь чеканной формулой Р. Гвардини, "две возможности: погибнуть от внутренних и внешних разрушений - или создать новый образ мира, новое жизненное пространство для человека, сознающего свой смысл и способного иметь будущее" (6, с. 156). Человек, сознающий свой смысл, уточняет Р. Гвардини, - это человек ответственный, он держит ответ за все, что он делает, и это следует понимать двояко. Во-первых, он призван реализовать человеческое в человеке "в том ясном и безоговорочном смысле, что каждый, будучи однажды поставлен Богом в самом себе, не может быть ни замещен, ни подменен, ни вытеснен" (6, с. 146). В этом для него возможность и ответственность: отвечая на призыв Божий, принять личное решение - выбор между гибелью и спасением души, делающий личность лицом ("Что пользы человеку, если он приобретет весь мир, но потеряет душу свою?" - сказано в Писании). Во-вторых, человек, берущий на себя ответственность, относится к миру (и к себе) опосредованно, т.е. рефлексивно. Но вместе с тем он желает сохранить естественность, непосредственность телесно-духовного переживания бытия, ибо человек - это то, что он переживает. В связи с этим можно полагать, что в образе нового мира человек должен явить свое творческое лицо на основе развития "некой способности опосредованного чувствования, с помощью которой человек станет воспринимать как часть собственной жизни все то, что прежде мог лишь абстрактно мыслить" (6, с. 149).


Оба названных момента - призванность человека быть "лицом" и "способность опосредованного чувствования" - сходятся в феномене эстетической рефлексии. "Лицо" (в европейско-христианской мыслительной традиции) имеет три грамматических формы - "Я", "ТЫ", "ОН", - которые соотнесены, соответственно: с тремя способностями души - память, любовь, мысль; с троичным делением времени - прошедшее, настоящее, будущее; с тремя категориями бытия - истина, добро, красота; с тремя структурными планами художественной модели мира (художественного произведения) - предмет (обозначаемое), смысл (означаемое), образ (означающее); наконец, с тремя ипостасями единой Божественной сущности - Отец, Сын, Дух Святой. Каждая "троица" есть завершенная парадигмальная целостность, вбирающая в себя весь бесконечный ряд. Более того, каждое "лицо" есть особое рефлектирование целого, форма непосредственно-опосредованного переживания и самосознания своего смысла человеком, творящим образ нового мира. Иначе говоря, каждое "лицо" обозначает определенный тип (модус) художественного самосознания и эстетической рефлексии в процессе проектного творчества.


У П.А. Флоренского есть определение красоты как предметного созерцания единства истины и добра (19). Об этом же почти дословно писал М.М. Бахтин (5). Истина и добро, мир познания и мир этического поступка, поскольку они созерцаются и переживаются в красоте, могут быть представлены как модусы эстетической рефлексии, связанные с определенными типами художественно-проектного самосознания. Благодаря эстетическому рефлектированию каждой части парадигмы внутри целого и целого в каждой части, целостность художественного самосознания есть самоцелостность. Художественный процесс в любой фазе эстетического саморефлектирования сохраняет свою самоцелостность и непрерывность; художник, создающий новый образ мира, предстает и как сам для себя теоретик, поскольку относится к миру не напрямую, рассматривает его не в голой данности, а рефлектирует его эстетически, внутри определенной эстетико-художественной парадигмы (идеалы, ценности, образцы, принципы формообразования и т.д.).


Из тезиса о самоцелостности уточняется задача исследования эстетической рефлексии как такой формы личностного самосознания художника, которая программирует типы художественного поведения в социально-культурной среде и предопределяет способы художественного моделирования действительности. Рассматривая структуру эстетической рефлексии, необходимо прояснить типологические взаимосвязи эстетической рефлексии с особенностями художественного сознания, с типами художественных моделей и программ, а также внести различимость в то сложное и противоречивое переплетение художественных самосознаний, которое встречается в дизайне в пределах даже небольшого проектного коллектива. Борьба за целесообразность или против нее, критика стайлинга, кича и постмодернизма с позиций "серьезного" дизайна и не менее серьезная критика "серьезного" дизайна с позиций дизайна "банального", столкновение программ индустриального дизайна с романтическими идеализациями исторических образцов и т.д. - этот плюрализм художественных программ и концепций еще не есть свобода художественно-проектного творчества. Принцип самоцелостности дает каждой программе внутреннюю уверенность в ее самодостаточности, но он же предполагает не замыкаться внутри этой самодостаточности и тем самым не останавливать непрерывность художественного процесса, непрерывность перехода от одной программы к другой. Плюрализм абсолютизирует автономию, неслиянность каждого лица, а свобода творчества предполагает и их нераздельность, т.е. преодоление плюрализма через эстетическое рефлектирование целОсообразности всей парадигмы в ее бесконечных трансформациях одной позиции в другую: "Я" - в "ТЫ" и "ОН", истины - в Добро и Красоту и т.д. "Истина, Добро и Красота", - пишет П. Флоренский, - эта метафизическая триада есть не три разных начала, а одно. Это - одна и та же духовная жизнь, но под разными углами рассматриваемая. Духовная жизнь, как из Я исходящая, в Я свое средоточие имеющая - есть Истина. Воспринимаемая как непосредственное действие другого - она есть Добро. Предметно же созерцаемая третьим, как вовне лучащаяся -Красота" (19, с.75). "Нельзя говорить здесь, - не устает повторять П. Флоренский, - что причина и что следствие, потому что и то, и другое - лишь стороны одного и того же таинственного факта -вхождения Бога в меня, как философствующего субъекта, и меня в Бога, как объективную Истину.1

Продолжение: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19