Форма и контрформа

О красоте формы как критерии истины говорили и говорят многие выдающиеся деятели, представляющие самые разные сферы деятельности. Особенным доверием пользуются высказывания учёных и конструкторов, казалось бы, к искусству отношения не имеющих, но убеждающих наглядной результативностью методов их работы. Авиаконструкторы утверждают, что красивый самолёт лучше летает. Известный авиаконструктор О. Антонов писал, что для него "красота формы" - рабочий термин, обозначающий и оценку конечного результата, и метод работы. В процессе проектирования чувство красоты формы, т.е. интуитивное проектное предвосхищение истинного и осмысленного ("правильного") решения компенсирует всегда имеющийся дефицит объективного верифицируемого знания. Преодолевая разрыв в знаниях, конструктор просто рисует "красивую" форму. "На самом деле, - пишет О. Антонов, - форма, которая кажется конструктору наиболее изящной, пропорциональной, красивой, является и наиболее целесообразной, только для того, чтобы проверить это, потребовалось бы исписать целый том" (2).


Это и есть эстетика формы в проектном действии конструктор как бы "выхватывает" форму из небытия и вносит её в видимый мир. Он не выводит её из совокупности объективированных знаний, а именно выхватывает, проскакивая многие отсутствующие звенья в системе знаний о мире. Такая форма ценится не только потому, что её красота светится высшей целесообразностью, но ещё и потому, что она неожиданна, парадоксальна, эвристична: она есть (!), несмотря на то, что этого не может быть (!) (очевидно, хотя и невероятно). "Важнейшее эвристическое понятие в физике, как, впрочем, и в других науках, - красота теории, закона, концепции... Под красотой теории понимается установление неожиданных связей между разнородными явлениями, богатство и значительность заключений при минимальном числе правдоподобных предположений, остроумие аргументации... Красивый математический приём или изящное рассуждение почти всегда либо помогают решить поставленную задачу, либо найдут применение при решении будущих задач. Красивые теории, как правило, плодотворны" (13, с.7).


Учёный, решая творческую задачу, работает, как художник: он стремится создать "красивую ", а не "обоснованную" теорию, или, ещё усиливая тезис, он стремится создать "красивую форму" в языке данной науки. Более того, как оказывается, "красивую форму" нельзя создать, опираясь только на рациональное знание, ибо красота пребывает там, где есть преодоление невозможного. С точки зрения требований радионального обоснования теории, такое преодоление выглядит, как безумие. Бор сказал о теории элементарных частиц Гейзенберга: "Эта теория недостаточно безумна, чтобы быть правильной". Бор имел в виду безумие красоты как творческое состояние ученого, формообразующего мир (в языке данной науки).


Но в безумии красоты открывается целесообразность более высокого порядка, чем "правильная целесообразность" дискурсивного знания. Так, "безумные" уравнения Эйнштейна, как пишет А.Б. Мигдал, пронизаны красотой симметрии четырёхмерного пространства-времени. Причём красота симметрии завершает физическую картину мира. Можно сказать, что теория относительности возникла из глубочайшего художественного пересмотра понятий времени и пространства в физике: "Математики почти не потребовалось. Но завершённую работу теория приобретает, если воспринимать её как следствие симметрии природы относительно поворотов в четырёхмерном пространстве, где четвёртая координата - время" (13, с.8). Мир теории относительности красотою создан, эстетической рефлексией формы, творящей мир физики.


Если эстетика формы так наглядно проявляется в творчестве ученых и конструкторов, то что говорить об искусстве или дизайне?! Известный финский архитектор и дизайнер А. Аалто пишет: "Чтобы добиться в архитектуре практических результатов и выразительности форм, вовсе не обязательно исходить из соображений рациональности или технической оправданности -возможно, этого вообще не следует делать. Нужно дать простор фантазии. Социальные, гуманитарные, технические и экономические требования, возникающие наряду с требованиями психологическими и затрагивающие интересы каждого индивидуума и каждой группы людей с присущим им жизненным ритмом и всеми их внутренними побуждениями, столь многочисленны, что образуют некий запутанный клубок, который не может быть распутан рациональными методами.

Продолжение: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19